— Да кабы знала я. — Зоя Григорьевна всхлипывает. — Разве искала бы его. Уж все худое передумала. — Однако идет к стоящему у окна второму столу и задумывается.

— Так. — Сержант листает паспорт задержанного. — Прописка на месте. Место работы?

— «Не гулял с кистенем я в дремучем лесу, Не лежал я во рву в непроглядную ночь…» —

Егор гримасничает, развалясь на стуле.

— Давай, давай. — Сержант ухмыляется. — А я сутки считать буду.

— «Я за то глубоко презираю себя, Что живу, день за днем бесполезно губя…»

— Стишки клепаешь? — Сержант накаляется. — Не таких видали. Где работаешь, говорю?!

— Ушел я давно из дворников. Церквуху ремонтируем. В старом городе. Леса вон отсюда видно. — Егор кивает за окно.

— Врешь. — Сержант приподнимается из-за стола и, увидев леса вокруг стоящего на берегу реки собора, берется за телефон. — Юрий Иванович? Райотдел беспокоит. Есть у вас такой, Конин Егор Николаевич? Строитель. Есть? Ну, ладно. Ладно. — Он кладет трубку. — Чего тебе от Пал Петровича надо было? Только коротко.

— Какой Пал Петрович? — Егор разводит руками. — Не знаю я никакого Пал Петровича. И гражданку эту не знаю.

— Все!!! — багровея, ревет сержант. — Попов! Уведи…

— Постой! Постой же ты, Христа ради! — Бросается к сержанту Зоя Григорьевна. — Это что же. Это что же… Это в тюрьму его, значит? Да за что же?

— За Некрасова. — Егор усмехается.

— Все. — Сержант трясет темноволосой головой. — Замотали. Я вас вместе сейчас. В одну камеру. Там спектакли устраивайте.

— Не могу я бумагу написать. — Зоя Григорьевна плачет. — Не умею.

— Ладно, — соглашается сержант. — Отвечайте на вопросы. Только коротко. Что у них с Пал Петровичем сегодня произошло? Как все было?

— Дак что, — начинает Зоя Григорьевна. — Я ведь на лавочке теперь не сижу. Некогда. Уборщицей в магазин пошла. Убралась, значит, перед обедом. Выхожу. А его, — она кивает на Егора, — считай, два месяца искала. В толк не могла взять. Самое худое думала. Он всю зиму ко мне приходил…